Апо Корот: мысли, чувства, диалоги.

Не знаю, писал ли об этом уже кто-нибудь, но чем проще формулируется задача, тем сложнее ее решить. Решение просто сформулированной задачи так же очевидно, как и ее формулировка, а значит и доступно всем, соответственно и придумать что-то еще не занятое очень сложно. В таких случаях жди появления эзотерики с расплывчатыми формулировками, абстрактными правилами и прочей шелухой. Задача, разумеется, уже не решается, но зато соблюдение этих правил дает ощущение причастности к чему-то сложному и умному, плюс снимает ответственность с человека, ее решающего.

Примеров тому множество. Скажем, задача: «заработать денег». Формулируется она просто и решается с силу способностей человека к этому делу разнообразными способами. Кроме одного. Денег никогда не заработаешь, купив книжку с названием типа «Ритуалы денежной магии», и выполняя различные обряды оттуда. Это конечно проще, так как думать не надо, но и результат соответствующий.

Современный рынок рекламы является еще одним примером просто сформулированной задачи: «заставить человека купить товар». Ее решение очевидно: чтобы заставить кого-то (совершенно свободного в своем выборе) что-то сделать, надо ему объяснить, почему он должен это сделать. Говоря о рекламе, достаточно показать, чем рекламируемый товар отличается от товаров-конкурентов в выгодную сторону. Ценой или потребительскими свойствами. Вот и вся реклама. Скажем, «Эльдорадо» делает упор на свои низкие цены, а «Активия» — на то, что именно лактобактерии, содержащиеся в этом продукте, способны преодолеть кислую среду желудка. Человеку дается ясный ответ, почему ему следует выбрать именно рекламируемые товары среди их множества, представленного на рынке.

Но найти преимущества в своем продукте не так-то просто. И тогда на арену выходит эзотерика. В частности, такое существо как потребитель. Например, если потребитель увидит рекламный ролик с улыбающейся семьей, а на ее фоне — рекламируемый продукт, то увидев этот продукт в магазине, он испытает те же чувства, что и от образа семьи. Еще, если скажем, потребитель молод, то ему близок «дух свободы», а значит, если сказать, что этот дух содержится в рекламируемом продукте (вид продукта не важен), потребитель его непременно купит. Разные потребители любят разные цвета, и не дай бог использовать не тот цвет — потребитель может расстроиться и не купить товар. И конечно же потребители обожают хорошие слоганы. Непонятно правда, чем слоган лучше всей другой информации о товаре, но это и не важно, главное — их любят потребители. А вообще, о потребителях собрано уже очень много информации, и это далеко не предел.

Вот только неясно, зачем о них столько информации, если товар все равно продавать людям. Людям, которым плевать на слоганы, «позитивные образы» и приятную музыку. Людям, для которых важно, сколько это стоит, и что они за эти деньги получат. И почему собственно, стоит купить именно это, а не то. Из-за вот этих натянутых улыбок в рекламном ролике? Ой, а я разве улыбки покупаю?

Главный миф всей рекламной индустрии заключается в том, что на человека якобы можно как-то воздействовать в обход его логики и здравого смысла: без разницы, какой продукт, пошаманил немного, создал «правильную» рекламу, и все — потребитель покупает товар, и, наверное, сам не понимает, почему.

Разумеется, не всегда можно сказать, чем продукт лучше остальных. Например, чем одно пиво лучше другого? Или эта туалетная вода — той? Да ничем, дело вкуса. Но это и не означает, что стоит надеяться на что-то серьезное, запуская рекламную компанию с каким-нибудь новым «рекламным персонажем». Да и в пиве всегда можно найти, на что сделать упор.

Кавычки в Рунете используются разные: кто-то ставит правильные «елочки», кто-то — неправильные «английские двойные» (“”), а остальные вообще об этом не думают и ставят то, что проще набрать, то есть знаки дюйма ("").

Бывает, что на одной странице знаки дюйма соседствуют с «елочками», потому что часть текста набиралась в Ворде (где «елочки» ставятся автоматически), а часть — в другом редакторе без функции автозамены.

А иногда полагаются на автоматику. Ибо иначе, чем криво написанной «автоматикой», объснить нижеприведенное я не могу.


http://adme.ru/adnews,pepsi,news/2007/01/16/14380/

И так по всему adme.ru «третьей версии».

Совершенно случайно набрел на «промо-сайт Крошек Кнорр», а точнее на раздел «О Клубе». Хотелось бы разобрать текст, который наверняка читает каждый посетитель, впервые попавший на сайт. К слову, скопировав его по Ctrl+A, Ctrl+C, помимо текста я обнаружил еще и строчку «The Scrolling Layers code is from dyn-web.com». Ну да ладно, как это работает, меня волнует мало, куда важнее содержание.


Добро пожаловать в Клуб Вкусных и Простых Идей Крошек КНОРР!
КНОРР — аббревиатура? А зачем тогда заглавные буквы? Для особой экспрессии?

Кто такие Крошки Кнорр??
А почему не «Крошки КНОРР»? Зачем два разных варианта?

Думаете «Крошки» Knorr - это просто приправа?
О-па! «Крошки» уже обзавелись кавычками, а «Кнорр» теперь надо писать латиницей? Ну и разумеется, после «думаю» должна стоять запятая, а после «Knorr» — тире, а не дефис (вот такое же, как в этом предложении).

Крошки Knorr – Ваши незаменимые помощники на кухне.
Про новый вариант именования «Крошек» я промолчу. Куда интереснее наличие в этом предложении тире, только поставленного не автором, а Вордом. Настоящее тире подлинне́е будет. А «ваши» в данном контексте пишется со строчной буквы.


Дальше ничего особо примечательного. Сайт-то, конечно, можно разбирать до бесконечности (чего стоят хотя бы «сек-реты» и «располо-женную» со страницы обратной связи), но я ограничусь лишь этим текстом. Эти ошибки были бы более-менее простительны, обладай текст каким-нибудь незаурядным содержанием. Но ничего оригинального в нем нет, такой текст мог бы написать любой сотрудник компании «Кнорр», возможно даже бесплатно. А если, как говорится, разницы нет, то и платить больше не стоит.

Что есть естественный отбор? Процесс, при котором потомство воспроизводят самые приспособленные к окружающей среде особи. Под приспособленностью к окружающей среде можно понимать также приспособленность к внутривидовой конкуренции, в том числе и за обладание половыми партнерами. То есть сильная и здоровая особь имеет больше шансов передать свои гены дальнейшим поколениям, нежели слабая и больная.

Здесь важно то, что эти признаки однозначно определяются генами. На том и основан принцип естественного отбора — привлекательность (сила, приспособленность) внешняя свидетельствует и о качестве генетического материала. Иначе в животном мире и быть не может.

Другое дело человек. Ему, в отличие от других живых существ на нашей планете, удалось создать свою собственную среду обитания, изменив существующую под себя. Это, конечно, не означает, что отпал вопрос о необходимости приспособления к этой среде каждой отдельной особи. Просто создав среду, человек создал и свои критерии приспособленности, отличные от природных. Точнее всего один — деньги.

Действительно, рассмотрим такие понятия как «приспособленность к окружающей среде», «приспособленность к внутривидовой конкуренции», «сексуальная привлекательность» применительно к современному человеку.

Действие окружающей среды на человека в цивилизованных странах минимизируется с каждым годом. Разумеется, полного отсутствия влияния добиться пока не удалось, но это влияние (природные катаклизмы, вспышки эпидемий трудноизлечимых заболеваний и т.п.) носит эпизодический характер, и не может рассматриваться как фактор, способный коренным образом повлиять на наш вид. Чтобы принести какие-то плоды, фактор должен действовать на вид постоянно, в течение длительного отрезка времени, что на настоящий момент не наблюдается.

Теперь что касается внутривидовой конкуренции. Применения физической силы и агрессии максимально ограничены нравственно-правовыми нормами, так образом физическая сила вовсе не свидетельствует о преимуществе над остальными людьми. А что же свидетельствует? Ответ не нужно долго искать — конечно же, деньги.

На первый взгляд может показаться, что деньги не гарантируют сексуальной привлекательности. Верно, но сексуальная привлекательность в человеческом понимании не имеет большого значения для естественного отбора. Имеет значение не желание заняться сексом, а именно желание завести детей, передать гены дальше. А чтобы вырастить ребенка, без сомнения, необходимы деньги, следовательно, именно их наличие увеличивает вероятность передачи своих ген дальше.

И тут и проявляется главное отличие животного отбора от человеческого. У животных, как уже было сказано выше, сила и привлекательность определяются генами и только ими. А значит и более «качественные» гены и передадутся дальше. В человеческом же мире обладание деньгами никак не связано с генами особи. Более того, деньги можно добыть множеством способов: интеллектуальным трудом, силой, красотой, каким-то особенным талантом, нужным для общества и т.д. Таким образом, деньги не выражают ничего. Но в то же время являются основным критерием передачи своих генов дальше.

О каком тогда естественном отборе среди людей можно говорить? Его сторонники часто сравнивают современного человека с останками древних людей или говорят о приобретенных устойчивостях к различным заболеваниям. Но это все влияние внешней среды, которое становится все менее и менее значительным и уже не может влиять на наш вид. А внутривидовая конкуренция и половой отбор уже имеют какого-то определенного направления, ибо никак их критерии уже никак не связаны с человеческими генами. Если и появится более приспособленный для жизни на Земле вид, то уж точно не в результате естественного отбора.

— …и таким образом, человек перестает быть хозяином своих поступков, вы понимаете это?

— Я, пожалуй, пойду, меня ждут, — ответил Робер.

На самом деле Робера никто не ждал; он пришел на маскарад один, надеясь заразиться от окружающих тем вирусом бесшабашного веселья, который, как он полагал, быстро и естественно передается всем участникам подобных мероприятий. Но все получилось совсем не так. Да, вокруг был океан веселья, но Робер не купался в нем, он скорее осматривал его через иллюминатор воображаемой батисферы, понимая, что эта стеклянная перегородка для него непреодолима.

Это было хотя бы ожидаемо, но его собеседник… Он, казалось, понимал чувства Робера, и открыто наслаждался этим. Это был высокий, стройный мужчина, облаченный в замысловатый наряд из белой ткани с такого же цвета маской на лице. Роберу костюм почему-то напомнил облачение арабского воина, но с таким европейским лоском, что от возможного оригинала остался только намек. У него был мягкий, но сильный, устанавливающий превосходство, голос, и Робер был уверен, что его собеседник хочет лишь поиздеваться над ним, заставив поверить в свою искренность лишь для того, чтобы потом рассмеяться Роберу в лицо. Но все-таки что-то в нем лишало Робера уверенности в себе, и его «я, пожалуй, пойду» прозвучало настолько жалко, что его собеседник даже не счел нужным что-то ответить на это.

— Хорошо, тогда я объясню на конкретном примере, — продолжил он, — предположим, вам предстоит выбор: богатство и благополучие либо нищета и страдание. Что вы выберете?

Робер хотел выражением лица показать, что этот вопрос ему неинтересен. Но когда он вспомнил, что на его лице тоже маска, его собеседник уже успел расценить молчание Робера как знак к продолжению.

— Разумеется, вы выберете первый вариант. Но давайте представим несколько иную ситуацию. Вам снова нужно выбрать один из этих вариантов, но теперь оставшийся достанется какому-то другому человеку. То есть, выбрав богатство, вы обречете другого на нищету, и наоборот. Что вы выберете на сей раз?

— Я не понимаю, к чему эти вопросы, — ответил Робер, как ему показалось, весьма уверенным голосом.

Но собеседник опять проигнорировал его реплику.

— Возможно, вы снова выберете первый вариант, но теперь вы получите от него куда меньшее удовлетворение, не так ли? А теперь представьте, что вы обрекаете на страдание двух человек. Трех. Четырех. Чем больше людей, тем сложнее предпочесть богатство нищете. И в конце концов, на другой чаше весов может набраться такое количество людей, что скорее сам предпочтешь нищету, чем обречешь на нее всех остальных. Так сказать, критическая масса. Разве не поразительно? Ты поступишься своими нуждами, своими инстинктами, наконец! И все из-за того, что есть кто-то еще.

Робер уже окончательно утвердился в решении резко развернуться и пошагать прочь, но не успел — в зале заиграла музыка. Оркестр исполнял что-то танцевальное, это было понятно не по музыке, в которой Робер разбирался плохо, а по тому, что на месте не остался стоять почти никто. Вдруг собеседник приблизился, подхватил его за спину, и они растворились в общем потоке танцующих. Роберу стало противно, и даже страшно, он попытался если не вырваться, то хотя бы отстраниться, но собеседник держал его крепко, хотя и без грубости.

— Я обрисовал упрощенную картину, — прошептал он Роберу почти в самое ухо, — на деле ситуация куда сложнее. В группе людей каждый чувствует на себе гнетущее влияние остальных. Выбрать богатство становится сложно каждому. В таких ситуациях побеждает только истинный циник. Но чем больше группа людей, тем сложнее оставаться самым циничным, тем сложнее быть победителем. Нужно, понимаешь ли, поддерживать себя в форме.

Не прошло и секунды, как в глазах Робера потемнело, и он почувствовал нечеловеческую боль в левом боку под ребрами. Но самым страшным была не боль, невыносимым было само ощущение постороннего предмета в теле. Весь в холодном поту, Робер начал кричать, но его убийца зажал его рот поцелуем, и Робер услышал лишь свое хриплое мычание.

На них никто не обратил внимания. Все-таки в хорошем обществе уже привыкли не глазеть на подобные пары.

Апо Корот

Человек так устроен, что всегда стремится классифицировать все вокруг. Ибо так проще. Можно изучить один элемент и экстраполировать его свойства на все остальные элементы класса. Можно изучить кубические уравнения, а не каждое кубическое уравнение в отдельности, одну инфузорию туфельку, определенный тип почв и так далее и тому подобное. Одним словом преимущества классификации очевидны.

И именно эта маячащая на горизонте простота заставляет людей объединять некоторые объекты или явления в классы, не имея достаточного на то основания. И если в мире науки подобное объединение так и останется гипотезой, если не будет доказано, то в жизни повседневной доказательство зачастую ни к чему. За примерами далеко ходить не нужно, стереотипы расовые, национальные, половые, возрастные, социальные известны всем. И это только среда человеческой личности, а ведь стереотипы не ограничиваются лишь ей, взять хотя бы фразы типа «наркотики — зло». Не имея никаких оснований человек, объект или явление уже не рассматривается отдельно, а лишь как член какого-то класса, пусть даже это и идет вразрез с фактами.

Без сомнения, приверженность стереотипам обратно пропорциональна уровню интеллекта. Более простой, но менее эффективный путь выберет лишь тот, кому более сложный и качественный просто недоступен. Вообще, человеческое мировосприятие можно сравнить с растровой картинкой. Чем выше разрешение, тем картинка качественнее, и тем больше деталей на ней видно. Но бывает, что некоторые «компьютеры» просто не «тянут» качественные картинки, так что приходится жертвовать качеством за производительность. Или, что намного реже, пытаться делать апгрейд.

Если продолжить сравнение с картинкой, то можно поговорить и о цветности. Минимальное количество цветов — два: белый и черный, хороший и плохой, добрый и злой. Вот это хорошо, а вот это — плохо, и никаких вариантов. Чем больше цветов — тем сложнее мировоззрение. Зависимость от интеллекта такая же как и в случае с «разрешением».

Когда вы делаете какое-то суждение о человеке (объекте, явлении), как члене какой-то общности, подумайте, достаточно ли яркую и четкую картинку вы перед собой видите.

P.S. В принципе можно и возразить. Сказать, что жизнь — не наука и что строгое доказательство здесь и необязательно, достаточно лишь относительно высокой вероятности. Но следовать подобному принципу, значит исповедовать те же стереотипы, перенося свойства большинства на меньшинство. Все-таки нельзя исключать возможности встречи с исключением из правила, основанного лишь на вере. Хотя каждый решает это для себя сам.

Пересматривая в очередной раз эту картину Тейлора Хакфорда, я поразился той притягательности, которая исходила от фильма. Причем притягательности странной, ведь чего-то особенно притягательно для меня в фильме не было — ни глубокой философии, ни интересных психологических наблюдений, ни какой-то особенной морали. Точнее все это было, но не на том уровне, которой я мог бы назвать притягательным. Значит, существовало нечто иное.

По непонятным сначала причинам хотелось наделить фильм эпитетом «стильный», мне он показался на удивление метким. Режиссеру удалось создать свой собственный мир, мир дьяволовой обители, мир порочный и завораживающий. Но Хакфорд не бросился демонстрировать его зрителю во всей красе, напротив, он лишь обозначил его масштабность (гигантские здания с сотнями офисов, разбросанные по всему миру), и, осторожно и частично показывая этот мир, как бы дает нам понять — то, что мы видим это лишь верхушка айсберга. Особенно примечательна с этой точки зрения сцена с девушками, целующимися за постепенно закрывающимися дверями лифта. Главная же часть этого айсберга остается под водой на протяжении всего фильма, и именно она влечет нас. Хакфорд не стал рисовать ее целиком, он лишь обозначил контуры, предоставив нашему воображению завершить это задачу, сделав эту картину максимально притягательной для каждого зрителя в отдельности.

Другой фильм, притягивающий схожим образом — это «Город грехов». Опять же, совсем иной мир, со своими законами, притягивающий тем, что сокрыто от нас. Я уверен, что найдутся и другие фильмы, схожие в этом аспекте. Конечно, многим другим режиссерам удалось создать свой мир, взять хотя бы мир Звездных Войн Лукаса, но есть одно кардинальное различие. Мир Лукаса масштабен, его можно сравнить с громадным памятником, поражающим своими размерами; а рядом стоит памятник Хакфорда или Родригеса такого же размера, но накрытый черным покрывалом так, что мы нам удается лишь немногое увидеть между покровами ткани.

И это немногое выглядит таким многообещающим, что этот памятник, накрытый покрывалом, останется таким же влекущим, что бы мы ни поставили рядом с ним.

Апо Корот.

Ничто так не отражает уровень интеллекта человека, как его способность понимать иронию.

Напряжение и разрешение. Они повсюду в нашей жизни. За примерами далеко ходить не нужно: мы выдыхаем, создавая напряжение, вдыхая, разрешая его, но вдох становится для нас новым напряжением, требующим разрешения в виде выдоха. Утоление голода, сексуального желания, получение денег за выполненную работу – все это иллюстрации этого поистине всеобъемлющего принципа. Увидеть его можно почти в любом явлении нашей жизни. Может показаться, что смысл имеет только разрешение, но очевидно, что не будь напряжения – нечего было бы разрешать (прим. 1).

Принцип напряжения и разрешения заметно проявляется в музыке (прим. 2). Музыка, грамотно играющая на нем, никогда не оставит слушателя равнодушным. По моему мнению, именно этот принцип является основой выразительности или, если угодно, эмоциональности, образности музыки. Но начинающие композиторы зачастую не задумываются о выразительности своих произведений, и музыка, вроде бы качественная и написанная без явных ошибок, ничего не оставляет в душе слушателя, или даже приносит ему дискомфорт.

Прежде всего, в произведении должна быть кульминация (прим. 3). Чтобы не опираться на одни лишь музыкальные абстракции, сравним музыку с едой, мне кажется, мы имеем на это право, ибо принцип напряжения и разрешения можно применить как к музыке, так и к еде. Представьте, что вы пришли на званный обед. Вам подают сначала печенье, затем немного фруктов, потом чуть-чуть мороженного и наконец объявляют: «обед окончен». А где же главное блюдо? Примерно такие же ощущения испытывает человек, прослушавший произведения без кульминации (при желании можно провести аналогии с литературой или кинематографом, и они окажутся верными). На протяжении всего произведения музыка готовит слушателя к чему-то, но вот, смолкают последние аккорды, а это «что-то» так и не наступило. Произведение с возможно интересной мелодической работой и качественно аранжированное, оказалось совершенно бессмысленным, пустым.

Но когда же подавать кульминацию, «главное блюдо» всего произведения? Прежде всего, не слишком рано, ибо слушатель, насытившись, будет не в состоянии в полной мере насладиться той «едой», что ждет его далее. Но и не слишком поздно, ведь такое чересчур задержанное блюдо принесет лишь облегчение, но никак не удовольствие уже успевшему изрядно «проголодаться» слушателю. Итак, не слишком рано и не слишком поздно. Но когда именно? Почти все классики стремились располагать кульминацию в точке «золотого сечения», т.е. отношение длины произведения к расстоянию от начала до точки кульминации должно составлять примерно 1,618. Можно конечно считать и в секундах, но при написании разумеется удобнее оперировать тактами. Почему именно так, я не знаю, но я не удивлен тому, что пропорция «наиболее приятная для глаза» (прим. 4), оказалась также наиболее приятной «для уха».

Разумеется, готовя музыкальное блюдо, хочется добавить в него разные приправы и специи: интересные диссонансы, альтерации и прочие хроматизмы, ложные каденции, порой даже модуляции, словом, использовать свой обширный (или не очень) арсенал музыканта-кулинара. Но, во-первых, надо знать меру, ведь некоторые мелодии можно отлично подать и в чистом виде, а во-вторых, любой подобный прием – это напряжение, которое требует разрешения, иначе слушатель услышит не «терпкую ноту», а лишь «неприятный привкус»

Принцип напряжения и разрешения отлично применяется почти во всех видах творчества, и, что примечательно, почти на всех уровнях. Скажем, «мини-кульминации» можно разглядеть в отдельных частях крупного произведение, а само это произведение может стать кульминацией целого цикла, в котором роль остальных – лишь быль оправой для этой жемчужины.



Небольшое дополнение:
Этот принцип отлично применим и к электронной музыке. Конечно, гармония не играет в ней такой роли как в инструментальной, но средств для создания напряжения и последующего его разрешения в электронной музыке ничуть не меньше, если даже не больше. Интересным с этой точки зрения является трек Infected Mushroom – Facing, отлично применяющий этот принцип на практике. Что особо примечательно, отношение длины всего трека к расстоянию от начала до точки кульминации равно примерно 1,59. С проста ли?


Примечания:

1. Идея не нова, нечто подобное (правда упомянутое несколько вскользь) я читал еще в платоновских диалогах.

2. Термин «разрешение» применяется в музыкальной теории: «разрешение доминанты в аккорды тонической группы», «разрешение вводного септаккорда в тонику» и т.п.

3. Рассматривается изолированное произведение, так сказать, музыка в себе. Скажем, саундтрек к фильму может создать напряжение, которое разрешится уже в фильме без участия музыки, т.е. в подобной (сопровождающей) музыке кульминации может и не быть.

4. Да Винчи.

Воистину эти два чувства являются частью одного целого. Меняется лишь их соотношение в человеке, как меняется соотношение песка в колбах песочных часов. Порой в нас больше страха, мы грустны, я бы сказал, пессимистичны; иной раз надежда переполняет нас, и мы, забывая даже о самой возможности существования страха, с улыбкой смотрим в будущее как заправские оптимисты. А ведь по сути, это наш страх трансформируется в надежду и наоборот, полностью меняя наше настроение.

Но на этом метаморфозы не заканчиваются. Ведь и страх, и надежда всегда относятся к какому-то предмету. Порой это что-то конкретное, люди боятся смерти, встречи с кем-то, потери чего-нибудь ценного для них. Равно как и надеются на встречу, удачный исход дела, успех любимой команды. А иногда страх или надежда направлены на некий комплекс предметов: страх перед будущим, надежда на завтрашний день. Интересно проследить, как меняется в нас соотношение этих двух чувств по мере приближения того момента, когда предмету, на который направлены эти чувства, ничего не останется как произойти. Здесь преобладающее чувство начинает окончательно брать верх над своим vis-à-vis: человек во власти страха не имеет больше сил противится ему, он дрожит, он чудом находит в себе последние силы для того, чтобы прожить этот остаток времени, отделяющий его от предмета его страха, надежда почти окончательно покинула его.

Давайте же теперь взглянем на «надеющегося». Казалось бы полная противоположность. Но что это? Он тоже дрожит, он в нетерпении, ему так же тяжело переносить эти томительные мгновения ожидания. Как оказывается эти два человека схожи в своем ожидании. Так и хочется сравнить их с противоположными числами, равными по своей величине, и различными лишь по знаку. Так и страх с надеждой не различаются ничем кроме знака. Они всегда в нас, и лишь плюс или минус решит, что именно мы будем сейчас чувствовать.

Но мы отвлеклись от наших героев, так незаметно проникнувших в наше повествование. А ведь час X тем временем приближается. Последние мгновения томительного ожидания, и… Свершилось! Кульминационный момент настал, но где теперь страхи и надежды? Исчезли? О нет, они никуда не делись, они лишь в очередной раз сменили свое обличье. Человек, который боялся, делал это ненапрасно — теперь его страх превратился в настоящее страдание, а остатки его надежд, превратившиеся в разочарование, лишь добавляют горечи в его и без того несладкий коктейль. А «надеющийся»? О, он весел и доволен, его надежды сбылись, обернувшись для него ожидаемой радостью, а тот малый страх, который он все-таки испытывал, еще и набил ей цену, погружая нашего героя в море настоящей эйфории.

А ведь слово «море» отлично подходит! Страх и надежда начали свой путь у истоков, развились в полноводную реку, претерпев разнообразные метаморфозы на своем пути, и в конце концов закончили свой путь в море качественно новых ощущений, полностью растворившись, но конечно же не исчезнув. И вот уже новый поток несет свои бурные воды к устью. Без страха и надежды не было бы радости и горя. Без радости и горя не было бы жизни.

Апо Корот.

Замечено занимательное противоречие в отношении человека к обществу. Человек, следуя обществу, плывя с обществом, одновременно пытается противопоставить себя обществу. "я не буду это носить, это никто не носит" - это типичная идея, с которой большинство людей интуитивно соглашается (в общем эта идея звучит так: "я не буду это делать: так никто не делает"), но наряду с этим нас постигают и такие мысли "я слушаю эту музыку, и никто больше не слушает эту музыку - я гениален!", "я читаю такие книги, никто больше не читает такие книги - я превосходен!" (в общем эта идея звучит так: "я делаю так, а больше никто так не делает. я лучший"). Интересно, как же такое противоречие вообще имеет место?
Со своей стороны я предлагаю такое объяснение. Человеку свойственен инстинкт к лидерству. Человек по своей природе стремится стать лидером. И он понимает, что в первую очередь ему необходимо заручиться общественным признанием, потому что без общества он, по большому счету, как личность не существует. И он в каких-то пределах следует обществу, идет с ним в одну ногу. Но в то же время он осознает, что ему нужно быть оригинальным, потому что лидер всегда обладает какими то оригинальным чертами. Человек понимает, что нужно в чем-то отделятся от общества. Но вот вопрос - а где же эта самая грань? Грань каждый человек выбирает для себя сам в соответствии с какими-то своими принципами, своими представлениями об общественном настроении. И если эта грань выбрана верно (полностью соответствуя общественного настроению), то человеку повезло - он состоялся как лидер: он подобрал такие оригинальности, которые общество приняло и поддержало.

Сейчас случайно включил передачу "Кто хочет стать миллионером?". Вопрос на 50000 (!) рублей:

Чему равен тангенс угла 45º? a)0.5; b)1; c)2; d)4.

Женщина не смогла ответить сама, что уже меня удивило, но меня просто ошеломили результаты запрошенной ею подсказки "Помощь зала": a)56%; b)38%; c)0%; d)6%. И это взрослые люди!

Это даже не смешно, это уже печально. Конечно, это нельзя рассматривать как серьезный статистический показатель, но все равно это пугает. Ведь это даже не обязательно помнить, табличные тангенсы острых углов легко посчитать в уме, представив прямоугольный треугольник.

И то, что большинство в зале не смогло это сделать наводит на грустные мысли...

Что такое демократия? Это власть большинства. С одной стороны. А с другой стороны все хотят, чтобы правители были максимально мудрыми. Но мудрецов всегда меньшинство. К тому же власть должна обладать определенными привилегиями, а обеспечить большинство своего населения привилегиями властителей ни одно государство (да и общество) просто не в состоянии. Как решается это противоречие? Очень просто: властители выбираются из народа решением большинства. Таким образом, общество демонстрирует свое доверие к определенным его членам, отдавая себя под их правление. То есть большинство решает, кто из заявленных тем или образом кандидатов является достаточно мудрым (сильным, добрым и т.д., смотря что в обществе почитается за главную добродетель, за главное качество правителя), чтобы принять бразды правления. Но будет ли это решение верным, то есть, принесет ли оно пользу этому большинству? Несомненно да, но только при условии, что каждый из голосующих будет обладать способностью сделать адекватный выбор. То есть способностью изучить то, что предлагают ему кандидаты и способностью выбрать наиболее полезное для себя. Итак, рассмотрим эти две способности подробнее:

1). Способность изучения программ, предлагаемых кандидатами. Несомненно, такой способностью обладает каждый избиратель без исключения (при корректном проведении выборов). Но обладает ли он желанием это сделать? Зачастую нет. Сказывается ли это отрицательно на результатах голосования? Да. Предвыборная агитация и независимые СМИ формируют у человека фрагментарную картину обстановки перед выборами, зачастую подсвечивая лишь то, что выгодно тому или иному кандидату. В результате, избиратель, не приложивший усилий для самостоятельного ознакомления с идеями
и программами кандидатов, делает не свой выбор, он делает выбор, навязанный ему другими. Допустимо ли это? Нет. Требуется проконтролировать уровень ознакомления с программами кандидатов у избирателя и только потом допускать его (избирателя) до голосования.

2). Способность выбрать кандидата, наиболее подходящего избирателю.
Это прозвучит недемократично, но этой способностью обладают далеко не все. Это способность углядеть за словесной мишурой, за красивыми телевизионными роликами и листовками, за результатами черного и белого пиара то самое будущее, которое ждет избирателя после избрания кандидата на должность (конечно настолько, насколько его вообще возможно увидеть). Человек, не обладающий этой способностью, не способен сделать свой выбор, он лишь плывет по течению потока, точнее одного из потоков общественного мнения, в большей степени окружившего избирателя своими водами пропаганды и агитации. Так что, проверка способности избирателя мыслить логически, сделать свой выбор, опираясь лишь на свой интеллект и факты, должна стать неотъемлемой частью проведения выборов.

Сегодня избирателем является практически каждый взрослый человек. Чтобы стать хирургом и оперировать человека, нужно получить образование; чтобы стать избирателем и опосредованно решать судьбы миллионов не нужно ничего: еще бы, ведь ответственность, приходящаяся на каждого ничтожна, разве может один человек, поставивший свой голос наугад или по привычке (или что еще хуже - по указке), исказить стройную картину голосования? Один - вряд ли, но таких людей неизмеримо больше, людей, которым право голосовать не дает ничего кроме мнимого ощущения причастности к большой политике, но за голоса которых приходится расплачиваться всему обществу. Вышеописанная дифференциация общества имеет и еще одну положительную сторону: человек, не попавший в избиратели, получает стимул для саморазвития, которое пойдет только на пользу.

Я не вижу ни одного негативного последствия деления общества на избирателей и неизбирателей, главное правильно выбрать метод разделения, но об этом в следующий раз.

Жду вашей критики!

Апо Корот.

Здравствуйте. Прежде чем что-то выкладывать здесь, хотелось бы написать некое подобие вводного слова. Итак, здесь я собираюсь писать мысли, которые приходят мне в голову, не задумываясь об их актуальности, значимости для общества, интересности для чтения, да и, наконец, последовательности и внутренней непротиворечивости. Мне просто хочется спроецировать мой внутренний мир на этот экран, и для этого я здесь.

Читайте, критикуйте, не соглашайтесь, спорьте, любые мнения приветствуются.